|
|
ВЗРОСЛЫЕ СЕКРЕТЫ ДЕТСКОГО ЗДОРОВЬЯ
"Деловой вторник"
(Приложение к газетам Советская Сибирь и
Новая газета от 24 мая 2005 г.)
Сегодня мы продолжаем начатый в №11 (05.04.2005) "Делового вторника" разговор с Натальей Петровной ТОЛОКОНСКОЙ о взаимосвязи здоровья ребенка и образования. Эти две составляющие не просто взаимозависимы. Здоровье маленького человека напрямую зависит от педагогических приемов, а уровень образования зависит от уровня физического и психического здоровья. То, как относится общество к деталям и процессу их воспитания, – показатель уровня социальной ответственности общества.
– Наверное, социальная ответственность отчасти заключается в оказании экстренной помощи тем, кто в этом нуждается. Необходимо лишь понимать целесообразность вложений. Однако нельзя принять эту часть нашей деятельности определяющей. Потому что, чем больше мы сосредоточены на этих важных, но все же сиюминутных вещах, тем больше мы отходим от сути. Это означает, что через пять-десять лет мы так и будем "латать дыры". И эта подмена важности, первостепенности основополагающих задач сиюминутными уже произошла. Если провести аналогию, то в медицине задача обеспечить ребенка льготным лекарством, хорошими условиями для лечения, становится важнее, чем устранение причин заболевания и забота о сохранении здоровья уже с первых дней жизни.
Во время встреч, семинаров в нашем Фонде1 мы много говорим о взаимосвязи здоровья и образования. И пришли к выводу, что даже формально существующая диспансеризация не становится поводом для корректирования методов обучения для индивидуального подхода к каждому ребенку. Отсутствует у нас привычка мыслить перспективно.
– То есть локально проблему решить невозможно. Если не видишь целое, то "залатаешь в одном месте, прорвется в другом"?
– Совершенно верно. К тому же, нужно понимать, что, говоря о проблемах детей – детского здоровья, детского образования – мы, на самом деле, говорим о своих проблемах в масштабах следующего или последующих поколений. То есть решение проблем детей сегодня – это изменение умонастроения взрослых. А самих детей стоит, наоборот, избавить от излишней опеки, тотального контроля.
– Меня на самом деле беспокоит проблема внутренних социальных границ: говорим о демократии, о ценности человеческой жизни и принимаем конвенцию о не использовании противопехотных мин, то есть, убивать будут гуманнее? Это что, по-вашему?
– Думаю, что восприятие мира, возможность гармоничного существования с ним оказались сильно искажены. Эти способности слышать, видеть то, что происходит в природе не исчезли, но оказались погребены под слоем "побочных продуктов" цивилизации. И сохранение каких-то умений - не столько в формальном образовании, сколько в развитии духовности. И необходимо, чтобы рядом с детьми были глубокие, талантливые, высокодуховные люди. Но здесь мы сталкиваемся с банальной кадровой проблемой. Конечно, кризис кадров можно наблюдать во многих сферах. Но у меня в последнее время сложилось впечатление, что многие талантливые педагоги остаются как раз вне системы школьного образования, оставаясь невостребованными. Примерно также как в медицине, огромное число людей не вписывается в существующую систему медицинского обслуживания, общепринятую систему лечения. Но ситуация постепенно меняется. Люди начинают понимать или догадываться, что есть и другие способы, например, борьбы с болезнью, чем те, которые предлагает ОФИЦИАЛЬНАЯ медицина. Зарождающийся спрос ОТ БЕЗЫСХОДНОСТИ стимулирует появление предложений. Конечно, немало шарлатанов пытается спекулировать на этом. Но все же "границы дозволенного" в консервативной медицине начинают раздвигаться. И здесь мы приходим к вопросу внутренних потребностей, внутренних намерений человека.
– Но вы, помнится, сказали, что очень трудно сформулировать человеку, что есть его внутреннее намерение?
– Совершенно верно. Вот расспросите, что человек в жизни больше всего любит, ценит: какой цвет, какую книгу, музыку и т.д. Ответит НЕ КАЖДЫЙ. А спросите о его цели в жизни, да даже в работе. И очень многих этот вопрос поставит в тупик. Во всяком случае, вряд ли вы получите ответ сразу. Не сформирована внутренняя мотивация. А это тянет человека назад, не дает развиваться. И это то, с чем на самом деле должна разобраться школа, помочь ребенку понять свои действительные интересы, стремления. Для этого с ребенком нужно все время разговаривать. ПРЕДОСТАВЛЯТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ОБДУМЫВАТЬ ВСЕ САМОМУ.
– Как-то не верится, что наше общество, в основной своей массе, способно к чему-то побуждать детей.
– Вот и нужно сначала взрослым между собой обсудить, как мы сами должны измениться. Конечно, это произойдет не сразу, не вдруг, но мы должны попытаться, захотеть.
– Но пока взрослые будут договариваться между собой и с самими собой, останутся очень серьезные проблемы, корень которых, наверное, тоже в воспитании, но не только. Я говорю о растущей беспризорности. И если не решить эту проблему, все наши усилия по изменению системы образования могут если и не оказаться напрасными, то будут отложены на длительную перспективу. Что делают сейчас с этим детские ведомства?
– Есть дети из неблагополучных семей, которые, формально имея родителей, фактически живут на улице, занимаются попрошайничеством. Глядя сегодня на этих больных, голодных, оборванных детей и понимая свое бессилие перед этой проблемой, не перед конкретной ситуацией, а перед проблемой в целом, нужно думать, а что можно сделать сейчас, чтобы, скажем, лет через десять этого не было. Значит, нужно воспитывать в сегодняшних детях будущих родителей. Есть, есть много неиспользованных возможностей. А мы производим кучу ненужных бумаг, сотрясаем воздух на совещаниях, принимаем решения, о которых через год никто и не помнит. Надо прекратить видимость бурной деятельности и начинать разговаривать с детьми по-человечески, проявлять искренний интерес к их делам. Вот завтра утром я прихожу в класс, и я должна дать почувствовать детям свою любовь к ним. С этого все начинается. И для этого не нужно конференций, постановлений правительства. А эффект от этого огромный. И дальнейшие решения будут приходить гораздо проще. Ребенок, которого окружает любовь, вырастит успешным и уверенным в себе человеком. Но в этом-то самое трудное – чувствовать желания ребенка, советоваться с ним, обсуждать его проблемы, а не навязывать, не диктовать. Представьте на минуту, что с вами обращаются так, как вы со своим ребенком: те же рамки, те же интонации. Сколько бы вы в этом состоянии выдержали? Для того чтобы показать свою любовь, не нужны слова. Настоящая любовь в интонациях, взглядах, поступках. И дети это чувствуют как никто другой.
– Пока же у нас одна сложная система образования меняется на другую не менее сложную?
– И ведь опыт ничему, по сути, не учит. Ни в образовании, ни в других областях жизни. Даже свой, собственный, не говоря уже о чужом, а тем более историческом опыте.
– Может быть, масштабы в 20-30 лет слишком малы, чтобы человек мог что-то оценить, извлечь уроки.
– Возможно. Но это же неразумно. Слишком расточительно даже в масштабе одной человеческой жизни не признавать определенных вещей, не использовать очевидных возможностей.
– Нужна интеллектуальная революция?
– Революционным путем нельзя изменить сознание. Нельзя заставить не просто понять, а воспринимать, чувствовать какие-то вещи. Но с другой стороны, как сказал как-то мне академик В. П. Казначеев, "власть интеллекта должна действовать до определенной степени жестко".
Вот и после общения с В. Ф. Базарным я стала обращать внимание на какие-то привычные детали. Например, мы часто заставляем детей садиться. В детском саду, в игровой комнате им всегда предлагают сесть на стуле. А это на самом деле это вредит здоровью ребенка. Если он играет, устал, то он пусть лучше сядет на пол. Более того, если ребенок, скажем, в семь лет не может долго стоять, и ему непременно нужен стул – он болен. И таких деталей очень много. Просто мы не замечаем, не осознаем их важность в процессе формирования личности ребенка, его здоровья. Есть у нас специализированные детские медицинские центры, в том числе и неврологические. Но куда уходят оттуда данные о здоровье ребенка? Да никуда. Получают ли в этих центрах какую-то информацию из школ? Не получают. Пытаются лечить внешние проявления болезни, а не корректировать весь процесс развития ребенка.
– Вы верите, что все можно изменить?
– Не просто верю. Невозможно так долго оставаться слепыми, не видеть очевидного. Нужно ставить задачу, верить в нее – и тогда наступает поворот в сознании. И для начала нужно заставить думать о проблеме, выработать привычку оценивать свои слова, интонацию, взгляды, жесты в присутствии ребенка.
Можно ведь убрать из класса стулья, отменить тесты на скорость чтения, но суть от этого не изменится. Без понимания глубокого смысла того, для чего это делается, без веры и видения цели – перемены превращаются в формальность и становятся бессмысленными. Но для этого нужно дать и свободу учителям. Пусть они сами, внутри школы, решат, по каким показателям они будут оценивать работу коллектива. А потом уже можно делать выводы, видя результаты. Мы слишком увязли в бюрократической системе, боимся творческого подхода и "на корню" гасим любое его проявление. Вот и пожинаем плоды: больные дети, беспризорники и т.д., и т.д. А, в конечном счете, это отражается на всех остальных сферах нашей жизни. Но вырастить здоровых, уверенных, целеустремленных, счастливых детей мы должны, и тогда будет благополучие в государстве.
Беседовал Константин ВАЛОВ
Новосибирск
|