ПЕРВАЯ ЛЕДИ НОВОСИБИРСКА
"Красный уголок", 2-9 октября 1999 г. № 28
(субботнее приложение к газете "Вечерний Новосибирск")
Можно упорно делать вид, что ничего не происходит. Можно стараться выглядеть простой и естественной и даже по сути таковой являться. Можно все, но нельзя одного: перестать соответствовать тому положению, которое ты занимаешь.
Сегодня в гостях у "Красного уголка" – Наталья Толоконская. Кандидат медицинских наук, заведующая кафедрой инфекционных болезней мединститута, известный врач, главный инфекционист города. Ну и, если это кому-нибудь интересно, жена мэра, наконец.
– Наталья Петровна, однажды в околомедицинских кругах довелось слышать, что "первая леди" города не может, будучи врачом по профессии, не быть главным специалистом. Ничего, что я сразу так?..
– Наверняка это говорили люди, не знающие истинного положения дел. Да я бы с удовольствием с себя сложила статус "главного". Такой дополнительный груз... А если они имели в виду деньги, то могу сказать: это тридцать процентов к зарплате. До последнего повышения ставок бюджетников моя зарплата была девятьсот рублей. Вот и считайте.
– Это я для затравки, чтоб разговор завязать. Давайте сначала о вашей профессиональной деятельности.
– Главное в моей работе – кафедра. Я окончила мединститут с отличием, по распределению попала в клиническую ординатуру при кафедре инфекционных болезней. Была лаборантом, ассистентом, теперь заведующая. Свою первую диссертацию защитила в девяностом году по бруцеллезу, сейчас готовлю докторскую – по вирусному гепатиту С. Веду прием больных в первой инфекционной клинической больнице. Приятно, что люди стараются попасть зачастую именно ко мне, а я, к сожалению, просто физически не могу всех принять. И вообще уже полгода нахожусь в творческом отпуске. Хотя так и не смогла бросить ни больницу, ни кафедру...
- Напугайте нас чем-нибудь. Какие инфекции нынче косят наши ряды?
- Сегодня очень опасны вирусные гепатиты. Причем если гепатит А обычно заканчивается сам по себе, то есть человек выздоравливает, то В и С, поселившись в организме, чаще всего его уже не покидают. Они как вирус СПИДа: можно быть его носителем, но при этом не болеть. Или как герпес: этот вирус есть у всех, однако проявляется не у каждого. В год мы регистрируем при мерно две тысячи заболеваний гепатитом В и С. Это намного меньше, чем есть на самом деле. Гепатит трудно распознать. И опасно то, что болезнь распространяется в обществе. В первую очередь это связано с ростом наркомании, так как вирус передается через кровь.
Клещевой энцефалит. Нынешний год у нас еще тяжелее, чем предыдущие. Девять человек погибло... Раньше пытались клещей просто уничтожать, травили, но страдала живая природа. Профилактические меры – проведение плановой вакцинации, но задолго до начала сезона. В случае укуса клеща лишь отчасти помогают препараты иммуноглобулинов. К сожалению эффективных противовирусных препаратов в мире до сих пор нет.
- Ходили слухи, что эту гадость к нам забросили не то китайцы, не то еще кто-то...
- Глупости. Это природный очаг. Что еще назвать... Описторхоз, пожалуй. Он относится к паразитарным болезням. Обь-Иртышский бассейн – самый крупный в мире ареал распространения описторхисов. Можно предположить, что в городе заражен едва ли не каждый третий, а в области, где много едят речной рыбы, – возможно, большинство... Его тоже трудно распознать. Бывает так, что лечат от астмы, а причиной оказывается описторхоз.
– Ну и грипп, наверное...
– Куда ж без него. Ждем.
– Я слышал, что у вас существует собственный метод лечения больных.
– Не могу сказать, что он мой собственный... Вообще я стараюсь практиковать безлекарственный метод, когда это возможно. Еще неизвестно, что больше приводит больного в уныние – сама болезнь или дороговизна лекарств. Они, конечно, необходимы в каких-то ситуациях, но считаю, что в большинстве случаев человеческий организм способен сам справиться с болезнью. В нас заложен очень мощный механизм самоисцеления. Когда я принимаю больного, беседую с каждым по часу, не меньше. Пытаюсь узнать о нем все – как живет, питается, каков склад характера, семья, особенность нервной системы. И часто бывает достаточно изменить режим дня, характер питания, сказать доброе слово, дать совет, при этом не ломая коренным образом его привычки. Больной должен понять, что ему самому нужно приложить усилия для выздоровления.
– А как же все эти хваленые дорогие препараты – неделю, мол, принимаешь – и как рукой...
– Это не совсем так. Мощные лекарства могут подавить признаки болезни, сиюминутно снять боль, но здоровее человек от этого не станет. В серьезных случаях я всегда говорю: настраивайтесь минимум на полгода. И лечение должно быть комплексным. Сама я, кстати, пятнадцать лет не принимаю ни каких лекарств.
– Судя по всему, вы используете некий механизм суггестивного воздействия на пациентов, внушение...
– В определенной мере. Авторитет врача – великое дело, и благодаря ему больной начинает верить в свои силы. Ученики Боткина удивлялись, почему в руках великого учителя обычные лекарства, применяемые многими, становились волшебными. Поэтому, когда у меня есть три часа на прием больных, я говорю: больше трех не записывайте. Могу принять и десять, но толку не будет.
– Бывают случаи, когда осознаете, что вы бессильны?
– К счастью, редко. На моей памяти гибель молодой женщины от гепатита В. Она была в моей палате только три дня, и помочь мы ей не смогли: болезнь развивалась молниеносно.
Я не могу себя упрекнуть, что сделала что-то не так. Хотя сомнения, конечно, бывают. Медицина – это не математика, где все постулаты определены раз и навсегда Я постоянно анализирую, все ли правильно делаю. И благодарность пациентов – награда. До сих пор храню журналы приема больных. Уже лет десять я консультант по бруцеллезу. Ко мне приезжали, наверное, сотни пациентов из многих районов области Знаете, какая радость, когда тебе говорят: у нас проходит боль, когда вы входите в палату...
– Естественно, вам приходится быть доктором и для своей семьи?
– Конечно. Что бы ни случилось с моими близкими, только я решаю в итоге, что делать. Не бывает дня, чтобы не позвонили мне домой с просьбами о помощи. Сын меня в шутку называет "МЧС Новосибирска".
– Чувствуется, вы все пропускаете через себя. Но внешне вы очень спокойный человек...
Внешне – да, но я, тем не менее, чрезвычайно впечатлительна. Внутренне могу долго переживать по пустяковому поводу. Однако у меня сильный характер, и я умею быстро восполнять энергию. И когда что-то случается, могу мобилизоваться и быть твердой.
– Откуда в вас такая энергия? При вашей-то работе, загруженности...
– Ответ прост: мое хорошее отношение к людям, хорошее их отношение ко мне. Может, я немного идеализирую... Но энергия сама генерируется внутри.
– В горздраве, в медицинском окружении чувствуете ли вы к себе особое расположение как к жене городского начальника?
– Я это не чувствую и об этом не думаю. И уж тем более не жду. Наверное, иногда меня все-таки воспринимают именно так... Но это мешает.
– Вокруг вас, вашей семьи не может не быть различных слухов, сплетен. Как вы к ним относитесь?
- К слухам – спокойно. Нам приписывают владение коттеджами, дачами, магазинами, заправками. Это смешно. У нас никогда ничего не было, кроме трехкомнатной квартиры. Раньше жили на Челюскинском жилмассиве, пять лет назад переехали на Романова. Квартира хорошая, хотя у Виктора Александровича по-прежнему нет кабинета. Знаете, когда на Ядринцовской строилось здание Ханты-Мансийского банка, распустили слух, что это особняк для семьи Толоконских. А когда туда въехал банк, все вопросы отпали. Нашему сыну Алеше приписывают заправки и даже барахолки. Но его, кроме дома, института и футбола, ничего не интересует. Однако обиднее всего не слухи, а сознательные публикации в прессе. Я весной говорила о вакцинации против гепатита В. И в некоторых газетах писали, что, мол, Толоконские ради личной выгоды пытаются продать вакцину... Это уже грязь.
– Коль мы плавно перешли к личному, давайте о вас. Кто, например, ходит в магазин, ведет хозяйство?
– Об этом приходится говорить в каждом интервью. Все на мне. Нам ничего не привозят, я сама хожу в магазины. Стираю, готовлю, делаю ремонт. Виктор Александрович в эти дела не вникает. Даже когда он не был мэром, он все равно много учился и работал. Конечно, в молодости я пыталась его приобщать к домашней работе, но... Потом пришло понимание неотвратимости этого положения дел, и я смирилась. Нельзя же все время жить в борьбе.
Для него быт не существует. Бесполезно что-то объяснять, планировать, он весь в работе. Даже отпуск мы никогда не обговаривали заранее. В этом году, к примеру, экспромтом съездили на десять дней в Сочи.
– То есть вы все делаете сами, а он принимает как свершившийся факт?
– Может и посопротивляться, мол, у нас и так все хорошо. Одеть его – проблема. В магазины, понятно, ходить ему некогда, стараюсь вещь принести домой, примерить. И традиционно: мне ничего не надо.
– А сколько у него, например, костюмов?
– Два и пиджак.
– Ну а вы как насчет одежды?
– Конечно, как женщина я люблю хорошие вещи, но это не самоцель. Отношусь спокойно, соизмеряю свои желания с возможностями, многое не могу себе позволить. Но есть добротные, не очень дорогие вещи; главное, чтобы они тебе были к лицу. Никогда ничего у мужа не просила, даже переживала, что пришлось на себя потратиться...
– Я вижу на вас только серебряные украшения. Вы в этом плане аскет?
-Почему? Мои родители, когда папа работал главным инженером "Гипроречтранса", вместе с Витей подарили мне сережки и колечко с бриллиантиком. А вообще иногда могу зайти в ювелирный магазин и просто посмотреть. Иногда думаю: вот эту вещь, мол, я хотела бы иметь. Но желание остается внутри меня.
– Какой из подарков мэра вам более всего дорог?
– Что-то выделить трудно, хотя на дни рождения он всегда делает подарки Есть платье, которое Витя подарил мне десять лет назад. Понравилось, не могу с ним расстаться до сих пор.
– В котором часу у вас начинается день?
– В половине восьмого. Я по натуре сова, раньше двух ночи не ложусь. Но все дела переделаю... Уже ночью сажусь за компьютер, пишу диссертацию. Да почитать перед сном надо, минут хотя бы пятнадцать. Сейчас перечитываю "Театр" Моэма. Раньше читала и философские вещи. Даже Цицерона.
– Музыку любите?
– Очень и разную, хотя и не знаток. Это может быть и Моцарт, и Хулио Иглессиас, и современная музыка.
– Мэр вам дарит цветы?
– Нечасто. Больше всего цветов в доме бывает в день рождения Виктора Александровича. Для меня это просто катастрофа на неделю. Звоню секретарям: девочки, я вас очень прошу, раздайте букеты во все отделы. Они: как, мы не можем... И квартира полностью заставляется цветами.
– Мебель у вас, наверное, шикарная?
– Кухонный гарнитур обычный, купленный давно. Спальный приобрели перед въездом в эту квартиру. Единственное достижение – три года назад разорились на стенку. Красивая. А в общем – ничего особенного.
– Что придает вашему дому особый уют?
– В моем характере никогда не было стремления к салфеточкам, рюшечкам... Разве что картины, подаренные мэру новосибирскими художниками. Но в неотремонтированной квартире они смотрятся странно.
– Наталья Петровна, вы так хорошо выглядите. Поделитесь секретом.
– Многие считают, что я пользуюсь сверхдорогой косметикой, делаю пластические операции. Я один раз даже обиделась: а что, уже пора? Скажу так. Отчасти это от природы, но в основном эффект достигается за счет внутреннего состояния. Я держу себя в строгом режиме, не могу себе многое позволить в пище, не могу не сделать гимнастику. Даже ночью.
Простую гимнастику я со временем заменила на китайскую. Цигун. Может, слышали? У меня папа страдал тяжелым заболеванием, но у него была огромная внутренняя сила. Люди с таким недугом сразу уходят на инвалидность, а он даже больничные не брал. Я ему помогала, хотя сознавать, что он обречен, было очень тяжело. И его смерть привела меня к мысли, что в жизни нужно что-то менять. После его ухода я не спала, болела, и однажды случайно узнала, что к нам приехали специалисты по гимнастике Цигун. Побывала на их занятиях, узнала, что такое расслабление, медитация. И затем начала учиться сама, читать литературу. Цигун – это не механическое выполнение упражнений, а работа над нормализацией энергетики организма. Вот сейчас эти навыки помогли, когда на меня свалились в одночасье заведование кафедрой, докторская, выборы... Я поняла, что если не мобилизуюсь, то не выдержу. А сейчас – десять минут, и все силы восстанавливаются, приходит душевное равновесие. Я даже дышу не так, как обычные люди: не двенадцать-шестнадцать раз в минуту, а четыре-пять. Могу два-три. Питаюсь я строго. Ем немного овощей, фруктов, каши на воде, изредка мясо или рыбу.
Так что все, в принципе, элементарно просто. Это рецепт жизни. Выберите для себя оптимальный режим питания, делайте гимнастику, хорошо относитесь к людям. Главное, чтобы это было не через силу.
– Мужа, детей заставляете следовать вашему примеру?
– Виктор Александрович – трудновоспитуемый пациент. Но при моей настойчивости он все-таки изменился, Видя его нагрузку на работе, лет пять назад я начала искать, чем ему помочь. Потихоньку перестраивала его питание: убрала с кухни животные жиры, подкладывала больше зелени, салаты. Ни он, ни Алеша, например, себе никогда апельсин не почистят. Я им утром это приготовлю, иногда и заставлять приходится. Никаких бульонов, только вегетарианские супы. Со временем мои мужчины стали питаться разнообразнее и меньше. Организму столько не нужно.
– С вредными привычками у нас в семье тоже покончено?
– Витя бросил курить два года назад. Курил со школьных лет, правда, заядлым так и не стал. Алеша спортсмен, футболист, болеет за "Спартак". А муж занимался баскетболом, и сейчас иногда играет. Лишь я одна спортом не занималась. Так, на уроках физкультуры. Но для нас эти уроки всегда были праздником.
Витя с Алешей – спортивные болельщики, каких мало. Если по телевизору показывают игру "Спартака", в комнату просто нельзя заходить. А если проиграли, то это траур на двое суток.
Что касается алкоголя, то, когда были моложе, позволяли себе посидеть с друзьями. Сейчас я от спиртного почти полностью отказалась. Просто не хочу. Ну, могу за столом пригубить водки или вина, буквально глоток. Шампанское вообще не люблю. Виктор Александрович не злоупотребляет, но может выпить с удовольствием.
– Дома бывают важные гости?
– Нет. Витя и меня с собой никуда не берет, разве что с женой кто приедет. В таких случаях положено по этикету. Мэр Саппоро вот приезжал с супругой, я сопровождала Виктора Александровича...
– У вас есть машина?
– Все те же "Жигули" пятой модели. Ей лет двенадцать. Раньше Витя сам ездил за рулем, теперь ее водит сын.
– Извините за нескромный вопрос: а сколько денег муж приносит домой?
– Около пяти тысяч. И еще забыла сказать, чтобы не было кривотолков: есть у нас однокомнатная квартира, доставшаяся по наследству от Витиных бабушки и тети. Она предназначена Алеше.
– Расскажите о детях, внуках. Семья у вас большая...
– Про Алешу я уже отчасти рассказала. Ему двадцать один год, он пока живет с нами, учится на пятом курсе мединститута и параллельно осваивает менеджмент в социальной сфере – по-моему, так называется. Дело в том, что у него есть сомнения по поводу профессии врача. Старшей дочери Лене двадцать шесть лет, она закончила мединститут, у нее двое детей – Саше скоро четыре, Вите второй годик. Он похож на деда, а в Саше есть что-то от меня. Зовет меня Натулечкой, у нас с ним такая любовь... Я его долго приучала здороваться: если куда заходишь, надо говорить "Здравствуйте". Так он теперь всюду, на улице, в магазине, всем объявляет: "Здравствуйте! Как у вас дела?".
Муж Лены тоже врач, хирург, зовут Юра. Некоторое время он работал ассистентом на кафедре хирургии, потом ему предложили должность начальника отдела здравоохранения администрации Центрального района. Пост небольшой, но он важен для мужчины – осмотреться, приобрести опыт руководства.
– Ответьте честно на банальный вопрос: тяжело быть женой мэра?
– Конечно, это повышенная ответственность. Но ответственность за все, что я делаю, сложилась задолго до того, как муж стал мэром. И после этого ни чего не изменилось. Просто я стала больше быть на виду, и порой трудно даже расслабиться. В том же театре или кино люди лишний раз обращают на меня внимание, отмечают, во что одета. И внешность во многом определяется внутренней позицией: как говоришь, ходишь, как улыбаешься. Я стараюсь соответствовать мэру. Понятно, я лишена многого, конкретно – части жизни, в которой мы с мужем должны больше находиться вместе. Вернее, должны были бы. Иногда хочется простых вещей – чтобы, когда пришла домой, меня кто-нибудь покормил, пожалел...
У меня суббота – рабочий день, воскресенье – стирка, кухня... Я не могу просто посидеть у телевизора. Если смотрю новости, то на кухне, вполоборота. У Виктора Александровича же и выходных не бывает. Домой приходит – у него еще портфель почты. Большая редкость, когда выбираемся в театр. За год так и не удалось вытащить Витю на симфонический концерт. Да и то, если куда пойдем, сидит с какими-то своими мыслями. Я ему в бок – расслабься...
– Неужели такое напряжение не влияет на его здоровье?
– Я удивляюсь, как он выдерживает нагрузку. У него просто уникальный организм. Он сумел приспособиться к такому образу жизни и иначе уже не может. Я стараюсь поддержать его добрым словом, а скажу что-нибудь про внуков – он и расплывается в улыбке.
– Бывает, что негатив с работы он несет в семью?
– Это уже в прошлом. Мог придти домой с таким выражением лица... Но я всегда давала ему понять: так нельзя. Сядет, поест, и если сердился до этого, через десять минут пытается сгладить отношения. Я вот не такой человек. По своему характеру раньше могла бы и полдня молчать...
– Вы дома обсуждаете профессиональные дела друг друга?
– Мои практически никогда. Он знает, что я со всем справляюсь, и вопросов не задает. Иногда даже обидно. Насчет своих дел он со мной тоже не советуется. Если случайно заходит разговор, могу высказать свою точку зрения. Но решение всегда принимает сам и только сам.
– Баллотироваться на пост губернатора он решил давно?
– В душе, думаю, решение зрело долго. Мне кажется, это не ради личных амбиций и корысти, просто он понял, что нужно в корне менять ситуацию. Кстати, мэр реально воспринимает абсолютно всех кандидатов, ведь население психологически всегда настраивается против существующей власти. Он никогда не будет раздавать на выборах пустые обещания. Обещать не сложно. Я думаю, для его предвыборной кампании важны предшествующие шесть лет на посту мэра. Люди его знают, могут оценить его работу, и он рассчитывает на их поддержку. И если проиграет, думаю, в проигрыше останемся больше мы, чем он.
– Вы отдаете себе отчет, что на выборах огромную роль будут играть деньги?
– По-моему, это уже очевидно. Я знаю, как заказываются статьи, как собирается компромат. А муж... Сотрудничать он готов со всеми, но попадать в зависимость – это не в его характере.
– Будет много грязи. Вы к этому готовы?
– Виктор Александрович – до болезненности честный человек. Нас уже пытаются и будут пытаться дискредитировать, и в этой ситуации выдержит только тот, кто знает свою правоту и кто честен перед самим собой. Виктора Александровича нельзя купить. Оболгать можно...
– В его адрес были угрозы?
– Была информация, что кто-то ему угрожает. Остро, я считаю, стоит вопрос об охране, хотя он к этому относится несерьезно. А надо бы. Жизнь сложна, и дальше будет еще сложнее.
Но, даст Бог, все образуется. Если в это не верить, то как?
Сергей Бобров
|