|
|
ЭНЕРГИЯ ПОЗИТИВНОГО МЫШЛЕНИЯ
Журнал Горожанка, июнь 2000 г.
Да, к ней щедра была ее планета.
Вернее – царь светил, и высота Ее достоинств,
каждая черта сломили бы великого поэта.
Франческо Петрарка
В нашей собеседнице удивляет все: блестящий ум и потрясающая эрудиция, сила характера и жизненная энергия, интеллигентность и безмерное женское обаяние, чувство юмора и пленительные глаза изумрудного цвета... Говорить о первой леди нашей области, не используя превосходных степеней сложно. Нам бы очень хотелось, чтобы все разделили наше искреннее восхищение от знакомства и общения с Натальей Петровной Толоконской.
 – Когда начиналась взрослая жизнь, не было ли проблемы выбора между семьёй и карьерой?
Я и в мыслях не допускала, не то, чтобы бросить институт, а даже, чтобы учиться чуть хуже Это не в моём характере. Я всегда была круглой отличницей. С другой стороны, когда я в 18 лет вышла замуж, а это было на втором курсе, я знала, что очень хочу ребёнка. И родилась Леночка.
Был год академического отпуска, и заканчивала институт я уже с другим курсом. Пожалуй, настоящей студенческой жизни у меня и не было.
Закончив Новосибирский медицинский институт с отличием, я сразу поступила в клиническую ординатуру по инфекционным болезням. А через год я уже собиралась родить Алёшеньку. Долго не решалась сказать на кафедре, что беременна. Я понимала, что надолго придется оставить работу, и переживала, как к этому отнесутся мои коллеги. На самом деле, все только порадовались за меня, и я ушла в декретный отпуск Провести с ребёнком первый год его жизни – это святое. У меня к детям особое отношение. С детства для меня самой большой радостью было, если мне давали хотя бы пять минут подержать чужого ребёнка. Я и сейчас не могу пройти мимо детской коляски, не заглянув в нее.
– Как вам удавалось всё успевать?
– Конечно, во многом помогали родители. Но все равно было очень трудно. Мне было 24 года, когда у меня было уже двое детей. Витя много работал, продолжал учиться, да и не очень-то любил помогать по дому. Для мужчины это серьезное испытание – жениться в 18 лет. А мне надо было вставать в 6 утра, всё приготовить: первое, второе, третье, каждый день приходится что-то постирать, погладить, в магазин сходить, про себя, конечно, не забыть. Хотя теперь это кажется не таким уж сложным в сравнении с нагрузками, которые я испытываю сейчас.
- А дети ходили в садик?
– Конечно, Леночка – с двух лет, она очень общительная, и ей нравилось играть с ребятами. С Алёшей было сложнее. У Вити была тётя, к сожалению, её уже сейчас нет, у нее не было своих детей, и наш Алёша стал самым большим счастьем в ее жизни, она была ему настоящим другом. А в три года он пошёл в садик, привыкал к нему с трудом. А когда Алешу спрашивали об этом, он вздыхал и говорил: "Я не люблю садик, но хожу". Как будто ему тогда было понятно чувство долга.
– Это мамина черта или папина?
– Это качество, наверное, присуще нам обоим – высокий уровень требований к самому себе. Причём не важно, чего это касалось бы. Это может относиться к тому, как женщина чистит раковину или отстирывает рубашки. Меня часто спрашивают мои подруги: "Почему ты всю жизнь стираешь рубашки на руках?" – "Потому что меня не устраивает, как отстирывает машинка."-"Но ведь можно отстирать только воротничок и манжеты, а потом – в машинку". А я говорю: "Зачем потом-то, если я всё отстирала, а прополоскать уже никакого труда не составит". А кран должен быть почищен так, что если под него заглянешь, там и следов грязи не должно быть. Я каждый день утром должна погладить мужу костюм.
– Каждый день?
- Да, и так все двадцать восемь лет.
- Влиял ли ваш личный опыт на формирование врачебных и научных взглядов?
– Если взять еще период десятилетней давности, у нас было всё как у всех. Дети наблюдались педиатрами. Я просто доверяла другим врачам. Но сейчас я понимаю, например, что было непростительной ошибкой, ограничить физическую активность Леночки лечебной физкультурой, запретить занятия музыкой, когда у нее появились признаки сколиоза. А вот с Алешей уже было по-другому, серьезные занятия спортом – футболом – ему здорово помогли в жизни. Я не могла смириться с тем, что можно человеку назначить лекарство на всю жизнь и видеть перспективу только в том, что менять один препарат на другой. Да и у меня самой все больше времени уходило на обследование и лечение у разных специалистов. Неоднократно именно в результате лечения я попадала в больницу, даже в реанимационное отделение, а здоровья не прибавлялось. Наверно, психологически решающим для меня был момент, когда врачи стали настаивать на тяжёлой операции на позвоночнике. Несмотря на молодость, – это был восьмидесятый год – я категорически сказала: "Нет!" – и вот сейчас благодарю себя за то, что смогла принять такое решение.
- Помогли профессиональные знания или интуиция?
– Трудно объяснить, что это было. Я задавала себе множество вопросов и настойчиво искала ответы. Во-первых, я оптимист! А во-вторых, уже тогда я задумывалась о тех вещах, которые стали шаблоном для многих врачей, и которые, к сожалению, устраивают их всю жизнь. Уже в то время я испытывала сильное желание – познать природные механизмы самоисцеления. Отказываясь от операции, я решила, что должна искать резервы своего организма. Кажется, мне это удалось. Было все – поиск способов повышения уровня своей физической активности, лечебное голодание, изменение питания, медитация, искусство цигун. Было трудно, потому что помощников во всем этом не было, в то время помогали только книги. Знаете, мой внешний вид сегодня, состояние здоровья и уровень энергетики моего организма для меня лучшее доказательство того, что я права и как женщина, и как врач.
– Как вы отнеслись к решению, выдвинуть вас на должность заведующей кафедрой инфекционных болезней?
-Стремление к самосовершенствованию во мне всегда было невероятно сильным. Я ведь по гороскопу Козерог, да еще и Змея (надеюсь, что от нее мне досталась мудрость).
Однако это никогда не означало стремления к определенной должности. Да и по натуре, мне кажется, я не лидер, но подчиниться могу только умному и сильному. Фактически в личной жизни так и произошло. Когда встал вопрос о выдвижении меня на должность заведующей кафедрой, решиться было трудно. С одной стороны, я слишком хорошо знала свои жизненные сложности, чувствовала ответственность за дом, детей, внуков. С другой стороны, я прекрасно знала о проблемах на кафедре, многое надо было менять. Но при всем этом было чувство, что я смогу многое сделать и должна согласиться.
- С чего вы начали?
– Моё согласие означало, что я должна защитить докторскую диссертацию за максимально короткий срок. И не просто написать, а сделать это настолько хорошо, чтобы никто не посмел сказать, что ученую степень доктора наук я получила незаслуженно. В моём характере так было всегда. И в школе, и когда я заканчивала институт, и когда защищала кандидатскую диссертацию. Надеюсь, что самые строгие требования – это те, которые я сама предъявляю себе.
- Как называлась ваша работа и чему она была посвящена?
– "Пато – и морфогенез гепатита С. Обоснование стратегии терапии персистирующих инфекций". От начала до конца работа над диссертацией заняла три года. Но, на самом деле, гепатит С стал лишь частным случаем, на примере которого я старалась отразить свои взгляды врача и главные идеи, которые формировались в течение двадцати лет работы. Своего рода апробация диссертации проходила за год до защиты на V Всероссийском съезде инфекционистов. И это было по моей инициативе, хотя, казалось бы, гораздо легче для меня было этого не делать. Я невероятно волновалась, так как должна была выступать перед самыми большими авторитетами в области инфекционной патологии, а идеи, изложенные в моём докладе принципиально отличались от традиционных и всеми признанных. Дело в том, что в лечении инфекционных болезней до сих пор остается главным стремление избавить организм от вируса или бактерии. Хотя при этом хорошо известно, что во многих случаях это просто невозможно. Вот и при гепатите С в результате длительного лечения интерферонами, как рекомендуют, можно добиться лишь в 10 – 15 процентах случаев исчезновения вируса из крови. Так не лучше ли влиять на защитные механизмы организма, активизировать его резервы. Ведь здоровый человек – это не человек без вирусов, а тот, чей организм может нормально реагировать на все инфекции, сосуществуя с ними всю жизнь. Сегодня я уже получила патент на изобретение способа лечения инфекционных заболеваний, о котором писала в диссертации.
- Как отнеслись корифеи науки к столь смелому выступлению молодой и очень эффектной дамы?
– По-разному. Выступая, в глазах некоторых я читала: "Как она посмела?" Кто-то в первом ряду тихо сказал: "Что это, совсем девочек выпускают на сцену съезда" Ну не объявлять же, что я уже бабушка Гораздо важнее была поддержка многих других, кто смело ее выражал. А сейчас, год спустя, сторонников таких же взглядов стало намного больше.
К сожалению, тогда, на съезде, я не смогла остаться еще на два дня и принять участия в дискуссии. Прямо из зала я была вынуждена ехать в аэропорт, так как знала, что мой муж заболел. Вы мне не поверите, когда я прилетела, у него была температура 39. А через два часа она упала и больше не поднималась, без всяких жаропонижающих. И этот повторялось не раз: Витя заболевает, как только я уезжаю. Я в это долго не верила, но в последнее время, когда собираюсь в поездку, шутя его уговариваю: " Витя! Ну пожалуйста, имей совесть, не болей, дай спокойно съездить!"
- Вы защищали докторскую диссертацию до выборов Виктора Александровича на пост губернатора?
– Защита была второго декабря 1999 года, а выборы -девятнадцатого декабря. Так что предвыборная кампания совпала по времени с написанием диссертации. Такого напряжения я не испытывала никогда, но и такой сильной я тоже никогда не бывала. Было очень сложно, много времени уходило на работу в предвыборном штабе, на встречи с людьми, писала больше ночью. Перед сном (в 2-3 часа ночи) каждый день занималась гимнастикой цигун, это было спасением. О том, как было трудно Вите, нечего и говорить. Но уже сейчас понимаешь, что это один из самых замечательных периодов нашей жизни. Такое не повторится.
- Вам никогда не хотелось, чтобы муж сменил работу?
– Мне бы этого хотелось, если бы я не знала его принципов. Конечно, с его потрясающим интеллектом, уникальной памятью и высоким профессионализмом можно было бы решать любые задачи и зарабатывать намного больше. Наша жизнь протекала бы по-другому, можно было бы больше времени посвятить себе и семье Но в том то и дело, что эта работа составляет практически всю суть его жизни. Я хорошо всё понимаю и очень уважаю его за это. Он искренне считает, что зарплата, которую он получает, очень велика, хотя не всегда знает, как иногда сложно нам бывает.
-У Виктора Александровича сложная и очень ответственная работа, и у вас должность, отнимающая много сил. Как вам удаётся ограждать внутренний мир вашей семьи от проблем?
– Представьте, когда нет ни выходных, ни нормальных отпусков, для общения остаются считанные минуты только поздним вечером, и поэтому уже давно сложилось так, что Витя просто не знает домашних проблем. Я все решаю и делаю сама, без обид, просто понимая, что по-другому не может быть. Хотя совсем не стоит считать такой образ жизни эталоном. В каждой семье по-своему. А когда он возвращается, очень уставший, я рассказываю, что смешного сказал маленький Витенька или сделал Сашенька, и его лицо моментально расплывается в улыбке. Я знаю, это лучшая таблетка. Теперь, хорошо представляя работу мужа, я просто не имею права поступать иначе.
– Какие внутренние убеждения помогают вам в сложных ситуациях?
-Я сильно изменилась в последние годы, а вернее, стало другим мое отношение к происходящему. Просто, я многое поняла в этой жизни. Знаете, что такое позитивное мышление. С годами я поняла, что жизнь больше, чем ситуация. Мы иногда преувеличиваем значимость происходящих событий, может быть, оттого, что поздно для себя решаем, что – главное, а что – второстепенное.
И когда понимаешь, что самое важное – это взаимопонимание, ощущение, что мы просто нужны друг другу, остальное становится неважным. Перестаёшь бессмысленно упираться в какие–то мелочи, спорить, бороться. А сложности переносить легче, уступая и умея прощать, эти истины постигаются далеко не каждым даже за всю жизнь, да и мне не сразу дались.
С любимым Алешенькой
Наши внуки - Сашенька и Витенька
- Ваше мнение, как мамы двух взрослых детей, что нужно делать, чтобы уберечь ребёнка от страшных современных проблем: наркомании, алкоголизма, душевной опустошённости?
– Все действительно зависит только от семьи. И мы сами виноваты, если что-то плохо у наших детей. Я уверена на все сто процентов, что самое важное – это искренняя любовь и взаимоотношения в семье. Для родителей должны быть важны абсолютно все мелочи общения с детьми. Даже если не хватает времени. И строгим с ними надо быть тоже во всех мелочах Я не представляю, как можно не знать, где и с кем находится твой ребёнок В нашей семье мы понимаем друг друга почти без слов, достаточно взгляда У детей нет секретов от меня. Например, Алёше будет уже 22 года, но я и сейчас знаю, где и с кем он бывает. Он искренне отвечает, я вижу это по его лицу. Так складывалось с самого раннего детства. Конечно, он уже совсем взрослый, у него могут быть свои личные секреты, но я всё равно задам эти вопросы и увижу ответ в его глазах.
А ещё очень важно, на мой взгляд, искренне интересоваться жизнью ребёнка, Алёша очень серьёзно занимался футболом. Он его просто обожает. А с ним к футболу приобщилась и я. Будете смеяться, но мы до сих пор с ним дома в коридоре играем в футбол, он стоит на воротах.
– Вы смотрите матчи вместе?
– Как болельщица, я не могу сдерживать свои эмоции. И поэтому, если мы на стадионе, Алёша меня предупреждает: "Мама, веди себя тихо". Дома, когда по телевизору показывают игру "Спартака", лучше в комнату не заходить. А когда забивают гол, Алеша сам так кричит, что я удивляюсь, как соседи не выскакивают на улицу.
– Можете ли вы назвать дочь своей подругой?
– Конечно, мы можем говорить обо всем. У нас в семье всегда были очень близкие отношения. Несмотря на то, что Лена уже замужем, она очень скучает. Я собираюсь на работу, а она успевает позвонить, сообщить, что сказал Витя, как там Сашенька В общем, я в курсе всех событий.
- У вас бывают разногласия по вопросам воспитания внуков?
– Принципиальных – нет. Хотя я считаю, что она недостаточно строга к своим детям, не так настойчива в своих требованиях к ним, как бы мне хотелось. Иногда бывает, что я делаю замечания, но с другой стороны, наблюдая, как Лена ведёт хозяйство, воспитывает детей, у меня душа спокойна. Она знает и понимает многое из того, что я в её годы не знала.
- Как называют вас внуки?
– Меня по имени – Натулей. Витю иногда зовут дедушкой. Саша долго не понимал, что я бабушка. Сейчас уже разбирается. Вот на днях я его забирала из садика. Он меня увидел и важно говорит воспитателю: "За мной пришла бабушка". А другой мальчик выглянул: "Никакая это не бабушка". Саша рассердился, спорит. Тут третий мальчик вступил: "Таких бабушек не бывает".
- Говорят, внуков любят больше, чем детей. Часто возникает желание побаловать?
– Я влюблена в своих внуков. Я не могу от них оторвать глаз. Но это не значит, что своих детей я люблю меньше. Просто, совсем другое восприятие, больше эмоций, замечаешь и ценишь любую мелочь, чего в молодости не умел. Но в то же время именно я могу быть с ними очень строгой. И это не мешает их баловать в чем-то. Дети очень хорошо понимают слово "нельзя", если родители терпеливы и последовательны в своих действиях.
Вчера позвонила Лена: "Мамочка, ты придёшь сегодня?", а потом перезванивает и говорит, что рассказала Витеньке – маленькому, и он уже полчаса стоит на лестнице и кричит: "Натулёк, Натулёк, где ты?".
У меня программа-минимум по внукам – пять человек. Мы и с Леночкой мечтаем, она – о дочке, а я – о внучке. И Алёше я сказала: "Не меньше двух. И обязательно должен быть мальчик, который продолжит род Толоконских".
Мы искренне желаем Наталье Петровне и Виктору Александровичу не останавливаться на программе минимум, и со свойственной им ответственностью прийти к выполнению программы максимум...чтобы были в роду Толоконских спортивные мальчики, с феноменальным интеллектом, и талантливые девочки, с прекрасными глазами изумрудного цвета!
Беседовали Наталья Степушина, Ирина Семенова
|