|
|
НА СТРАЖЕ СЕМЬИ СТОЮ Я
Газета "Новая Сибирь"
от 27 сентября 2002 г.
На вопросы "Новой Сибири" отвечает жена губернатора Наталья Толоконская, д.м.н, профессор, заведующая кафедрой инфекционных болезней НГМА, главный инфекционист управления здравоохранения мэрии, которая симпатизировала будущему мужу еще в детстве.
 - Наталья Петровна, в вашем кабинете столько кукол. Вы их коллекционируете?
- Вы знаете, никакой специальной цели коллекционировать кукол не было — это сложилось случайно. Первая кукла появилась давно — это подарок друзей. С тех пор мне иногда дарили кукол знакомые или пациенты, с которыми часто складываются дружеские отношения.
— А у вас, может быть, сохранилась какая-нибудь ваша детская игрушка?
— Да, и на самом деле я о ней вспомнила в последнее время. Когда мы оканчивали школу, мне исполнялось шестнадцать. В десятом мои одноклассники спрашивали: "Ну, что ты хочешь на день рождения?" У меня была мечта - большая кукла. И одноклассники мне такую подарили. Долгое время она сидела в шкафу — когда я стала взрослой, как-то было не до нее. Но вдруг в последнее время мне захотелось, чтобы она была у меня на виду. Я ее достала, помыла и вот собираюсь ей платьице новое соорудить, правда, не сама: шить — пожалуй, единственное, что не очень люблю.
— Вы учились в школе номер 22?
— Да, нашей любимой, в которую ходит уже четвертое поколение нашей семьи. В первом поколении была моя свекровь, мама Виктора Александровича. Затем учились мы, затем наши дети, а теперь уже внуки. К тому же моя мама всю жизнь работала в этой школе.
- Так вы с Виктором Александровичем учились вместе?
— Да, в одном классе. Но он с первого класса был в этой школе, а я пришла в третьем.
- Вы стали дружить уже в школе?
- Да, мы сидели за одной партой в шестом классе. Фактически с тех времен у нас началась наша длинная дружба. А уже после десятого класса мы практически не расставались.
- Это тот редкий случай, когда школьная дружба переросла во что-то настоящее.
- Наверное, хотя я не могу сказать, что все было легко. Проблем было много, тем более, что у нас обоих характеры непростые.
— Быть женой высокопоставленного чиновника, наверное, непросто. Всегда найдутся люди, которые ваши заслуги припишут мужу, а про неудачи скажут "А я что говорил". Вы когда-нибудь сталкивались с этим?
— Пожалуй, нет. Может быть, потому, что для меня главным всегда было не то, что скажут, а то, в чем должна быть уверена я. Ко всему, что делаю, я подхожу с невероятной ответственностью, даже, может быть, с излишними переживаниями. Я всегда твердо представляла, чего я хочу: какими должны быть мои дети, какой должна быть моя диссертация, какими должны быть взаимоотношения с пациентами. Наверное, то, о чем вы говорите, бывает, потому что люди любят судачить. Сплетни о нашей семье самых немыслимых размеров я слышала неоднократно, но они меня никогда не волновали. Потому что я точно знаю, как есть на самом деле.
— Ваша профессия — это то, чего вы хотели, или сейчас есть сомнения?
- Нет. Сомнений, или чтобы я жалела, этого нет. Хотя с годами появляется интерес к другим вещам, и иногда кажется, что я могла бы заниматься чем-то и другим. Желаний и стремлений столько, что даже, кажется, трудно объять. Но то, что я люблю свою профессию, все делаю с удовольствием — могу сказать точно. Очень люблю студентов и очень люблю больных. Когда ко мне заходит человек, который давно болеет и пришел за помощью, а потом через полтора часа я ощущаю удовлетворение от того, что я знаю первопричину его болезни, знаю, как ему помочь, - это, пожалуй, одно из самых больших удовольствий от профессии.
— Семью лечите вы?
- Да, на страже здоровья стою я. Тем более что мои подходы к лечению отличаются от общепринятых в официальной медицине, и я уверена, что можно помочь почти без лекарств. Я считаю самым важным то, что создаю положительные эмоции, то есть формирую позитивное мышление в семье, правильное отношение к происходящему. Стресс — это то, как мы относимся к чему-то. Это первооснова заболевания. Физическая болезнь наступает гораздо позже, когда уже случилась сложная поломка на уровне энергетики, на уровне психологическом. И второе — я считаю, что через питание можно решить многие проблемы, связанные со здоровьем. Большая часть болезней к человеку приходит с пищей. Поэтому тихонечко, ненавязчиво этим занимаюсь все 30 лет семейной жизни.
— Кто у вас дома готовит?
- Я готовлю только сама. Я даже не могу представить, чтобы чужие руки готовили моим близким.
— Понимаю, что это очень личное, но какой была история вашей любви?
- Представьте, это был шестой класс, когда появились взаимные симпатии. Но в школьные годы общение было непостоянным, не было такого, чтобы мы вместе неразрывно были всегда. Но взаимная симпатия как-то шла на протяжении старших классов. Запомнился последний звонок, с которого мы ушли вдвоем бродить по городу. Это был первый случай, когда мы вместе зашли в кафе. Виктор Александрович меньше готовился к экзаменам — у него как-то быстрее это получалось, я, наверное, готовилась больше, но тем не менее во время экзаменов мы часто встречались, гуляли по паркам. Центр города - это же место, где прошло наше детство: это улица Ленина, кинотеатр "Победа". В кино я ходила не с ним, а с подружкой, а он ходил с своими друзьями. Но там все равно мы встречались, вечером ходили по одной улице. Таких моментов много, но они складываются в одну цепь большой и теплой симпатии, которая потом переросла в любовь. После первого курса я уехала к бабушке, и мы писали друг другу письма. Это был выдающийся момент, потому что с тех пор мы никому не писали. Уже на первом курсе мы понимали, что хотим быть вместе. Мы ведь поженились, как только мне исполнилось восемнадцать, на втором курсе после первого семестра. Родители переживали, но больше мои. Надеялись, что мы подождем год-два. Но мы были настойчивы в своем решении, и 25 марта поженились. Была хорошая свадьба в кафе "Росинка", которого сейчас нет — там теперь "Океан".
— Письма сохранились?
— Да, я сохранила и его, и свои. Иногда я их перечитываю. Вообще, писать письма было не в Витином характере, для него это было что-то исключительное.
— Виктор Александрович (это отмечают все) очень элегантен. Вы занимаетесь его гардеробом? Чья это заслуга?
— Наверное, нас обоих. Во-первых, в его натуре заложен определенный стиль, вкус, и поэтому его никогда нельзя одеть во что-либо, чтобы это не соответствовало его внутреннему образу, его ощущению. С другой стороны, он тот человек, который никогда не требовал для себя много одежды. Наоборот, он всегда говорит, что у него все есть. Мне чрезвычайно сложно его одевать, потому что в магазины он не ходит. Из магазина с костюмом меня провожают как на войну — только бы он примерил. Но уж если он выберет какую-то вещь, то тогда из нее его уже трудно вытащить. Моя забота такая: зная, что ему может понравиться, я стараюсь реализовать его желания.
— Значит, Виктор Александрович никогда не зайдет в магазин и не купит, например, себе галстук?
— Да упаси Бог. Этого никогда не было и, наверное, не будет.
— Что обычно вы дарите мужу на день рождения?
— За столько лет уже было столько всего... В этом году мне хотелось, чтобы в день рождения он надел синий костюм — он любит темно-синие элегантные костюмы, причем из тонкой ткани, — и чтобы к бордовым туфлям были бордовые ремень и галстук. И я это осуществила. Хотя мне пришлось объехать не один магазин.
— А что дарит вам он?
- Я могу намекнуть, чего бы я хотела, и иногда желание сбывается. Допустим, это могло быть платье, которое он подарил мне как-то на день рождения, и я настолько его любила, носила лет десять точно и жалко было с ним расставаться. Хорошо, что я из одежды никакой не выросла. То, что носила лет двадцать-тридцать назад, то мне подходит и сейчас.
— Куда-нибудь вместе с Виктором Александровичем ходите?
— Да, нечасто, правда. Когда это касается его работы, то практически никогда, за исключением тех случаев, когда кто-то из гостей приезжает с женой. Если это касается встречи с друзьями, дня рождения, мы с удовольствием приходим, но это непросто по времени, Виктор Александрович всегда опаздывает. Или, допустим, в театры. В прошлом году так получилось, что больше я пропустила, а он сумел сходить на несколько премьер. Иногда слушаем симфонические концерты — я музыку очень люблю.
- Виктор Александрович поет, а вы?
- И я немножко. Нашим друзьям доводилось видеть, как мы поем вместе под ансамбль "Ретро". В последний раз это было даже в Первомайском сквере в прошлое воскресенье. Мне кажется, с тех пор, как там появился ансамбль, сквер как-то ожил. Когда мы проезжаем мимо, с удовольствием туда заглядываем на полчасика.
— Пришлось ли вам от чего-то отказаться ради мужа, семьи?
- В какой-то степени, конечно. Даже образ жизни наш во многом не такой, как у других. Но я не могу сказать, что чем-то серьезным пожертвовать пришлось. Я просто считаю, что когда человек реально оценивает свои возможности, стремления, то, чего он достигает, зависит только от него. Человек, который пытается объяснить неудачу обстоятельствами, это человек, который хочет уйти от самого себя. Я как-то трезво это стараюсь оценивать, и, наверное, все, что было, получалось именно потому, что мы этого хотели.
— Какую самую большую глупость написали когда-либо о вашем муже в прессе?
- Во-первых, честно признаюсь, что мы этого не читаем. Только если случайно. Вообще, отношение к средствам массой информации у меня очень сильно изменилось в худшую сторону. Именно в связи с тем, что уж очень культивируется все плохое. Хорошего в жизни так много на самом деле, но плохое более заметно. К сожалению, в СМИ есть стремление к тому, чтобы это плохое было заметно еще больше. Этот поток негативных впечатлений, которые мы получаем с экрана или из газет, вреден для здоровья - как врач могу сказать. Когда такое целенаправленно пишут, я отношусь к этому спокойно, так же, как Виктор Александрович. Хотя придумывают такое, что и во сне не приснится, доходит до анекдотов. Это настолько несерьезно — мы же знаем, что это не так. И этого нам достаточно. Муж мне на это всегда говорит, даже если я что-то прочитаю, конечно, это бывает неприятно: "Не обращай внимания, нормальные люди это не читают".
— У вас есть девиз, который вы повторяете, когда вам трудно?
— У меня два девиза. Один — "Я сама", с которым надо нещадно бороться, потому что не надо все делать самой, а надо побуждать к действию других. И второй "Я люблю". Вот это главное. Эти слова стали понятнее мне самой, особенно в последние пять-семь лет, когда пришло понимание очень многих жизненных вопросов. Из уст мужчины ожидать часто этих слов, наверное, не совсем правильно. Потому что гораздо больше выражается это чувство в чем угодно, только не в словах. А вот из уст женщины такие слова должны звучать чаще, и когда я старше стала, понимаю это больше. Теперь я тренируюсь на своих внуках. Им я говорю это, детям. Жаль, что я так часто этого раньше не говорила. Я должна была говорить это чаще тем, кого люблю. Слово несет в себе очень много.
Анжелина ДЕРЯБИНА, "Новая Сибирь"
|